Производство пищевых продуктов по итогам первого полугодия 2026 года выросло на 1,3%, сообщает агентство Зерно Он-Лайн со ссылкой на Росстат.

Производство мяса и субпродуктов увеличилось на 3,1% до 5,3 млн т, нерафинированного подсолнечного масла и его фракций — на 8,2% до 4,0 млн т, крупы — на 6,4% до 0,9 млн т.

Выпуск муки пшеничной и пшенично-ржаной снизился на 0,3%, до 4,3 млн т.

На 30-й неделе отправки из портов Азовского региона по-прежнему остаются на паузе. Пропускной способности черноморских портов недостаточно для перераспределения значительной части грузопотока, в связи с чем большинство фрахтователей временно приостановили отправки продукции.

Ставки экспортной пошлины на пшеницу, ячмень и кукурузу из России останутся нулевыми с 22 июля.

На рынке Балтийского моря сохраняется традиционный сезонный спад. Спрос на тоннаж в сегменте костерных перевозок остается слабым. Рынок характеризуется низким объемом грузоперевозок и высокой доступностью спотового тоннажа. Ставки фрахта как на коротких внутрибалтийских рейсах, так и на направлении Балтика — Континент в основном остаются стабильными, с небольшим снижением на отдельных направлениях.

Ставки фрахта на перевозку 3000/5000 т пшеницы FIOST sf 47' из Азова ($/тонна)

Ставки фрахта на перевозку 3000/5000 т кукурузы FIOST sf 49' в Иран ($/тонна)

Свернувшийся экспорт скорректировал планы сельхозпроизводителей Ульяновской области — они прогнозируют приличные убытки от уборочной. Пшеница оказалась никому не нужна: внутри страны ожидается конкуренция между российскими аграриями.

Владелец хозяйства «Золотой теленок» Александр Чепухин лично вышел в поля за рулем комбайна. Похвастался высокими показателями пшеницы: она у него соответствует третьему классу, который ценится хлебопекарной отраслью. Но даже у такого хорошего продукта, как оказалось, нет покупателей.

— Трейдеры не звонят. Сейчас практически все предприятия Ульяновской области, да и всего ПФО, вышли на уборку озимой пшеницы. Это товар, который на протяжении последних 20 лет продавался сразу «с комбайна», мало кто ее хранил. Такая пшеница — ресурс для того, чтобы продолжать уборку всех следующих культур, в том числе подсолнечника. До его вызревания нужно дожить, а для этого требуется топливо, платить зарплату, налоги. Корабли грузились в июле, пшеница отправлялась на экспорт вагонами в порты. А сейчас тишина, все на стопе. В прошлые годы меня одолевали звонками, и днем и ночью телефон был «горячий» от желающих купить зерно. Сейчас — просто гробовая тишина, — рассказал экс-министр.

В ситуации, невыгодной для аграриев, быстро сориентировались мельницы. Пшеницы навалом, экспорта нет, она лежит, поэтому можно «свалить» ценник. «Зачем покупать как прошлом году за 12 тысяч рублей за тонну, хотя это тоже было дешево, когда можно купить за 7 тысяч. И сейчас цена рухнула при стоимости дизельного топлива в 160 тысяч рублей за тонну. Это полнейшее безумие в сравнении с тем, что было в прошлом году — 68 тысяч рублей за тонну», — говорит фермер.

Он не сдерживает эмоций:

— Жалко и обидно, что я столько лет положил на работу в сельскохозяйственной отрасли в регионе. И свое хозяйство я организовывал еще до того, как начал работать министром. Но такого конца я не ожидал. За 20 лет на это не было даже намека. Мы, можно сказать, из пепелища подняли эту отрасль, затратили столько сил, чтобы за пару лет все это угробить.

Генеральный директор ООО «Агробизнес Паркаевых» Александр Паркаев рассказывает, что ситуация парадоксальная. Мировые цены на пшеницу стремительно растут с начала июля, но российское зерно экспортировать невозможно — из-за того, что через Азовское море путь закрыт. Экспорт российской пшеницы в этом году может стать минимальным за последние десятилетия.

— Реально закупок у трейдеров нет, цен нет. Мы видели весной стоимость на четвертый класс 12,5 рублей, то сегодня опускается уже до 11, и пугают, что будет 10. Зерно некуда везти и нет возможности нам всем его вывезти. В этом году мы будем наблюдать, скажем так, «глупую» конкуренцию за продажу зерна внутри страны, — говорит Паркаев.

Все, что было запланировано в его хозяйстве по развитию, модернизации, обновлению, поставлено на «стоп». Желание приобретать что-то новое в таких условиях отпадает автоматом. Аграрии могут воспользоваться льготным кредитованием («Дай бог, чтобы оно сохранилось», — говорит сельхозпроизводитель), то есть опять перекредитовываться. Но помимо этого есть еще и лизинги, и другие кредиты.

— Поэтому начинается этот порочный круг, когда мы закрываем быстрыми деньгами льготные кредиты. Взяли, урожай продали, закрыли, а потом опять берем, закрываем. Интерес к такой работе начинает пропадать. По всем экономическим расчетам пшеницу сеять уже не выгодно, нерентабельно, потому что маржа закладывается минимальная. Проще деньги в банке подержать — не надо бегать каждого механизатора уговаривать работать. Но все же пока пшеницу будем сеять, — делится Паркаев.

Интересно, что все это никак не отразится на конечном потребителе, который покупает в магазине хлеб. Доля стоимости муки в продукте очень небольшая. На себестоимость больше влияет цена на прочее сырье — сахар, масло, дрожжи; амортизация оборудования, логистика, стоимость электроэнергии и других коммунальных ресурсов, зарплаты сотрудников хлебозаводов.

Аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин отмечает что сейчас на российском зерновом рынке сложилась интересная ситуация, когда высокие урожаи и растущие мировые цены сочетаются с падением внутренних цен и отсутствием спроса со стороны трейдеров.

— Аналитики резко ухудшили прогнозы по экспорту российской пшеницы в июле — до менее 2 млн тонн, что на 20% ниже прежних ожиданий. Причина — сочетание трех факторов: позднее начало уборки, топливный кризис (рост цен и дефицит дизеля) и, главное — логистический коллапс в Азовском море.

Через порт Азов и Керченский пролив ранее вывозилось до 25% всего российского зерна и подсолнечного масла. Но с 10 июля там ограничено движение коммерческих судов из-за атак дронов. Прогнозы по экспорту пшеницы в июле снижены до минимальных уровней с 2017 года. В портах Азова и Таганрога скопились запасы, элеваторы переполнены, а новые партии зерна не принимаются. Перенаправить потоки зерна на глубоководные порты Черного моря (Новороссийск) сложно, так как они находятся дальше от основных зерновых регионов, а их мощностей (4—4,5 млн т/мес.) не хватит для пика сезона (5—6,5 млн т/мес.). В результате трейдеры, не имея возможности вывезти зерно, перестали делать заявки.

В итоге, как уточняет Потавин, значительная часть собранного зерна останется на элеваторах, поэтому внутренние цены на нее начали снижаться (пшеница 3 класса — 15 тыс. руб./т против 15,5 тыс. год назад). На фоне резкого роста издержек (удорожание топлива) это может сделать рентабельность аграриев отрицательной.

Главная причина сложной ситуации с зерном — логистический коллапс, который фактически парализовал экспорт. Когда суда не могут нормально заходить в порты или выходить из них, трейдеры просто не подают заявки, потому что не уверены, что смогут быстро и безопасно отгрузить товар.

Из-за этого продажи тормозятся, а цены идут вниз. При этом российская пшеница остается конкурентоспособной на мировом рынке, но она физически не может быть доставлена покупателю в нужном объеме.

Аналитик уточняет, что государство пытается поддержать аграриев, установив предельные минимальные цены для закупочных интервенций (пшеница 3 класса — 14 630 руб./т с НДС).

— Часть зерна пытаются перенаправить в другие порты (Новороссийск, Туапсе, Каспий), но их инфраструктура и логистика не рассчитаны на такие объемы. Перспективы рынка зерна в этом году будут зависеть от урегулирования логистических проблем и возможности возобновления экспортных потоков, что в ближайшее время выглядит маловероятным, — заключает Потавин.

Свернувшийся экспорт скорректировал планы сельхозпроизводителей Ульяновской области — они прогнозируют приличные убытки от уборочной. Пшеница оказалась никому не нужна: внутри страны ожидается конкуренция между российскими аграриями.

Владелец хозяйства «Золотой теленок» Александр Чепухин лично вышел в поля за рулем комбайна. Похвастался высокими показателями пшеницы: она у него соответствует третьему классу, который ценится хлебопекарной отраслью. Но даже у такого хорошего продукта, как оказалось, нет покупателей.

— Трейдеры не звонят. Сейчас практически все предприятия Ульяновской области, да и всего ПФО, вышли на уборку озимой пшеницы. Это товар, который на протяжении последних 20 лет продавался сразу «с комбайна», мало кто ее хранил. Такая пшеница — ресурс для того, чтобы продолжать уборку всех следующих культур, в том числе подсолнечника. До его вызревания нужно дожить, а для этого требуется топливо, платить зарплату, налоги. Корабли грузились в июле, пшеница отправлялась на экспорт вагонами в порты. А сейчас тишина, все на стопе. В прошлые годы меня одолевали звонками, и днем и ночью телефон был «горячий» от желающих купить зерно. Сейчас — просто гробовая тишина, — рассказал экс-министр.

В ситуации, невыгодной для аграриев, быстро сориентировались мельницы. Пшеницы навалом, экспорта нет, она лежит, поэтому можно «свалить» ценник. «Зачем покупать как прошлом году за 12 тысяч рублей за тонну, хотя это тоже было дешево, когда можно купить за 7 тысяч. И сейчас цена рухнула при стоимости дизельного топлива в 160 тысяч рублей за тонну. Это полнейшее безумие в сравнении с тем, что было в прошлом году — 68 тысяч рублей за тонну», — говорит фермер.

Он не сдерживает эмоций:

— Жалко и обидно, что я столько лет положил на работу в сельскохозяйственной отрасли в регионе. И свое хозяйство я организовывал еще до того, как начал работать министром. Но такого конца я не ожидал. За 20 лет на это не было даже намека. Мы, можно сказать, из пепелища подняли эту отрасль, затратили столько сил, чтобы за пару лет все это угробить.

Генеральный директор ООО «Агробизнес Паркаевых» Александр Паркаев рассказывает, что ситуация парадоксальная. Мировые цены на пшеницу стремительно растут с начала июля, но российское зерно экспортировать невозможно — из-за того, что через Азовское море путь закрыт. Экспорт российской пшеницы в этом году может стать минимальным за последние десятилетия.

— Реально закупок у трейдеров нет, цен нет. Мы видели весной стоимость на четвертый класс 12,5 рублей, то сегодня опускается уже до 11, и пугают, что будет 10. Зерно некуда везти и нет возможности нам всем его вывезти. В этом году мы будем наблюдать, скажем так, «глупую» конкуренцию за продажу зерна внутри страны, — говорит Паркаев.

Все, что было запланировано в его хозяйстве по развитию, модернизации, обновлению, поставлено на «стоп». Желание приобретать что-то новое в таких условиях отпадает автоматом. Аграрии могут воспользоваться льготным кредитованием («Дай бог, чтобы оно сохранилось», — говорит сельхозпроизводитель), то есть опять перекредитовываться. Но помимо этого есть еще и лизинги, и другие кредиты.

— Поэтому начинается этот порочный круг, когда мы закрываем быстрыми деньгами льготные кредиты. Взяли, урожай продали, закрыли, а потом опять берем, закрываем. Интерес к такой работе начинает пропадать. По всем экономическим расчетам пшеницу сеять уже не выгодно, нерентабельно, потому что маржа закладывается минимальная. Проще деньги в банке подержать — не надо бегать каждого механизатора уговаривать работать. Но все же пока пшеницу будем сеять, — делится Паркаев.

Интересно, что все это никак не отразится на конечном потребителе, который покупает в магазине хлеб. Доля стоимости муки в продукте очень небольшая. На себестоимость больше влияет цена на прочее сырье — сахар, масло, дрожжи; амортизация оборудования, логистика, стоимость электроэнергии и других коммунальных ресурсов, зарплаты сотрудников хлебозаводов.

Аналитик ФГ «Финам» Александр Потавин отмечает что сейчас на российском зерновом рынке сложилась интересная ситуация, когда высокие урожаи и растущие мировые цены сочетаются с падением внутренних цен и отсутствием спроса со стороны трейдеров.

— Аналитики резко ухудшили прогнозы по экспорту российской пшеницы в июле — до менее 2 млн тонн, что на 20% ниже прежних ожиданий. Причина — сочетание трех факторов: позднее начало уборки, топливный кризис (рост цен и дефицит дизеля) и, главное — логистический коллапс в Азовском море.

Через порт Азов и Керченский пролив ранее вывозилось до 25% всего российского зерна и подсолнечного масла. Но с 10 июля там ограничено движение коммерческих судов из-за атак дронов. Прогнозы по экспорту пшеницы в июле снижены до минимальных уровней с 2017 года. В портах Азова и Таганрога скопились запасы, элеваторы переполнены, а новые партии зерна не принимаются. Перенаправить потоки зерна на глубоководные порты Черного моря (Новороссийск) сложно, так как они находятся дальше от основных зерновых регионов, а их мощностей (4—4,5 млн т/мес.) не хватит для пика сезона (5—6,5 млн т/мес.). В результате трейдеры, не имея возможности вывезти зерно, перестали делать заявки.

В итоге, как уточняет Потавин, значительная часть собранного зерна останется на элеваторах, поэтому внутренние цены на нее начали снижаться (пшеница 3 класса — 15 тыс. руб./т против 15,5 тыс. год назад). На фоне резкого роста издержек (удорожание топлива) это может сделать рентабельность аграриев отрицательной.

Главная причина сложной ситуации с зерном — логистический коллапс, который фактически парализовал экспорт. Когда суда не могут нормально заходить в порты или выходить из них, трейдеры просто не подают заявки, потому что не уверены, что смогут быстро и безопасно отгрузить товар.

Из-за этого продажи тормозятся, а цены идут вниз. При этом российская пшеница остается конкурентоспособной на мировом рынке, но она физически не может быть доставлена покупателю в нужном объеме.

Аналитик уточняет, что государство пытается поддержать аграриев, установив предельные минимальные цены для закупочных интервенций (пшеница 3 класса — 14 630 руб./т с НДС).

— Часть зерна пытаются перенаправить в другие порты (Новороссийск, Туапсе, Каспий), но их инфраструктура и логистика не рассчитаны на такие объемы. Перспективы рынка зерна в этом году будут зависеть от урегулирования логистических проблем и возможности возобновления экспортных потоков, что в ближайшее время выглядит маловероятным, — заключает Потавин.