В сентябре, после 12 лет простоя, компания Sibanye-Stillwater одобрила возобновление работы шахты Mt Lyell, что ставит её в один ряд с другими медными рудниками по всему миру, которые возобновляют работу в связи с ожидаемым структурным дефицитом этого промышленного металла, отмечают аналитики Reuters.
       Консалтинговая компания Benchmark Mineral Intelligence прогнозирует потенциальный годовой объем производства меди на вновь открытых рудниках  к 2030 г. в размере почти миллиона тонн, что эквивалентно более чем 4% от текущего объема производства.
       Примерно половина этого объема приходится на крупный проект Cobre Panama и давно закрытый рудник Panguna в Папуа-Новой Гвинее, но для обоих потенциальное возобновление работы является как политическим, так и рыночным фактором.
       Хотя большинство простаивающих рудников небольшие, они обладают инфраструктурой, известными рудными месторождениями и историей получения разрешений, что означает, что они могут начать добычу меди на много лет раньше, чем месторождения, открытые в новых районах, для выхода которых на производство требуется в среднем 17 лет, согласно данным S&P Global Energy.
       Компания Sibanye из Йоханнесбурга, которая в 2023 г. приобрела рудник Mt Lyell  за $10 млн, планирует потратить около $340 млн на его перезапуск, а после возобновления работы в 2029 г. объем производства увеличится до 26000 т в год. В рамках модернизации предприятия компания оцифровала архивы с нарисованными от руки геологическими и горными планами, которым более века. «Все выполнено с точностью до миллиметра, но нарисовано от руки», — заявил агентству Reuters Барри Харрис, исполнительный вице-президент Sibanye-Stillwater.
       Рекордные цены сделали некоторые простаивающие рудники снова рентабельными, и именно перспектива среднесрочного и долгосрочного дефицита побуждает операторов к их перезапуску. «Многие из этих предприятий относительно невелики, но в совокупности они могут внести важный вклад в преодоление дефицита предложения меди в среднесрочной перспективе», — сказал Крейг Ланг, главный аналитик CRU.
       По прогнозам S&P Global Energy, к 2040 г. мировой спрос на медь вырастет на 50% и достигнет 42 млн т в год, чему будут способствовать энергетический переход и развитие центров обработки данных. Ожидается, что почти половина нового предложения будет обеспечена за счет перезапуска и расширения существующих месторождений, но даже в этом случае рынок может столкнуться со структурным дефицитом в 10 млн т.
       «Дополнение существующих месторождений может дать рынку ценное время, но оно не сможет заменить необходимость в совершенно новых, первоклассных месторождениях для удовлетворения такого масштаба спроса», — сказала Эйлен Грейс Дела Круз, главный аналитик S&P Global Energy.
       В Замбии частично возобновилось производство на верхнем участке рудника Luanshya, который был закрыт более двух десятилетий, и сейчас ведется строительство подземной инфраструктуры, сообщил представитель министерства горнодобывающей промышленности Замбии. Максимальный капитал рудника принадлежит китайской компании China Nonferrous Mining Corp (CNMC) , а целевой объем производства к 2030 г. составляет 100 тыс. т в год.
       В Аргентине мировая компания по торговле сырьевыми товарами и горнодобывающей промышленности Glencore заявила о планах возобновить производство на своем руднике Alumbrera , закрытом с 2018 г., во второй половине 2027 г., чтобы произвести в общей сложности 75000 т меди за четыре года. Возобновление производства призвано поддержать наращивание объемов добычи на расположенном неподалеку неразработанном карьере Agua-Rica, который имеет потенциал для производства более 200 тыс. т меди в год. Некоторые из этих планов сталкиваются с многочисленными потенциальными препятствиями, такими как наводнения, неисправные заводы и устаревшие хвостохранилища, а также протесты и ужесточение экологических норм. «Заброшенный рудник не просто ждет, пока кто-то снова включит электричество, — сказал Чарльз Купер, руководитель отдела исследований меди в Wood Mackenzie. — Ключевой вопрос — почему рудник вообще закрылся».
       По данным исторического анализа Wood Mackenzie, количество перспективных кандидатов на возобновление работы шахт «относительно невелико», а добыча на возобновивших работу шахтах составляет в среднем около 33 тыс. т в год, в то время как на многих расширениях существующих шахт этот показатель превышает 100 тыс. т , что делает их более важными для повышения эффективности добычи.
       В Бугенвиле, автономном регионе Папуа-Новой Гвинеи, стремящемся к независимости, правительство хочет возобновить работу шахты Panguna, которая когда-то была одной из крупнейших в мире медных шахт открытого типа, но была закрыта с 1989 г., когда разразилась жестокая гражданская война. В прошлом месяце на шахтный лагерь на объекте было совершено нападение, в результате которого пострадал персонал и было уничтожено оборудование. «Экологические, социальные и политические проблемы в конечном итоге могут оказаться более сложными, чем сама добыча полезных ископаемых», — сказал г-н Купер.
       Шахта Mt Lyell  была закрыта в 2014 г. после того, как три рабочих погибли в двух несчастных случаях с разницей в шесть недель. Закрытие предприятия привело к потере около 200 рабочих мест в Квинстауне, городе с населением почти 2000 человек. Запланированное возобновление работы было отложено в 2015 г., когда цены на медь упали, а рабочие ушли. Компания Sibanye заявляет, что поддержание работы рудника Mt Lyell обойдется примерно в $5644 за т. Компания рассчитывает сохранить около 300 рабочих мест и занимается реконструкцией жилых помещений и строительством жилья в Квинстауне. 

С начала сезона 2026/27 крупнейшими покупателями российского зерна стали Иран и Китай, закупившие по 1,1 млн т. Далее следуют Египет с 873 тыс. т и Турция с 583 тыс. т. Структура покупателей сместилась в сторону стран, доступных через каспийский и дальневосточный направления.

До кризиса география была иной: Египет и Турция за год до блокировки купили 37% российской пшеницы. Эти рынки сейчас физически недостижимы с Каспия и ограниченно достижимы с Балтики из-за удлинения плеча и фрахта.

Смещение покупателей в сторону Азии меняет и товарную структуру: Иран закупает преимущественно кукурузу и ячмень, Китай требует фитосанитарных разрешений на пшеницу. Для элеваторов юга это означает, что при восстановлении портов структура экспортного спроса может отличаться от прошлых сезонов.

Каспийский маршрут работает судами типа река-море вместимостью 3-4 тыс. т против 30 тыс. т у судов в Новороссийске. Логистика осложняется мелководьем, зимним спадом активности на 60-70% и нехваткой судов. Фрахт на каспийском направлении вырос примерно на 25% к уровню прошлого года.

Грузопоток по каспийскому направлению растёт: в первом квартале 2026 года через Астрахань и Оля прошло 732,8 тыс. т зерна. Ёмкости портов: Астрахань 3,5 млн т, Оля 0,9 млн т в год. С учётом Махачкалы и речных отгрузок потенциал коридора оценивается в 10-13 млн т в год.

Ограничение коридора в географическом смысле: с Каспия недоступны Египет и страны Ближнего Востока, купившие 37% российской пшеницы за год до кризиса. Основной покупатель направления, Иран, получил с июля по сентябрь 531 тыс. т кукурузы, 467 тыс. т ячменя и 192 тыс. т пшеницы. 

В полимерные рукава ежегодно закладывается до 7% урожая зерна, что соответствует порядка 15 млн т в год. Способ применяют в полевых условиях при дефиците стационарных мощностей. Стоимость хранения в рукаве составляет порядка 400-500 руб. за тонну, включая сюрвейерские услуги около 100 руб.

Под полимерные рукава готовится национальный стандарт, инициатива продвигается при участии производителей полимеров. Норматив зафиксирует требования к материалам, укладке и контролю состояния продукции.

Часть участников рынка рассматривает рукава не как временную меру, а как постоянный элемент инфраструктуры хранения. В кризис текущего сезона объёмы в рукавах выросли, и вопрос о качестве хранения при длинных сроках остаётся открытым: стационарные элеваторы обеспечивают сохранность лучше, но их ёмкость ограничена.