Ситуация вокруг Ирана и заявления о возможном перекрытии Ормузского пролива усиливают неопределенность на агрорынках. Страна является одним из крупных импортеров продовольствия в регионе, а страны Персидского залива — значимыми покупателями российской продукции АПК. Аналитики, опрошенные «Агроэкспертом», оценили последствия эскалации конфликта.
Экспорт продукции АПК
По данным Минсельхоза США (USDA), предоставленным гендиректором аналитической компании «Агроспикер» Виталием Шамаевым, в 2025 году импорт зерновых в Иран составил 16,5 млн тонн при потреблении 36,8 млн тонн.
В структуре импорта:
- кукуруза — 10 млн тонн;
- пшеница — 3 млн тонн;
- ячмень — 2,5 млн тонн.
По масличному комплексу импорт оценивается в 2,82 млн тонн, из них соя — 2,75 млн тонн. Импорт растительных масел — 1,41 млн тонн, шротов — 3,08 млн тонн.
«По данным Минсельхоза США, Иран — кукурузный импортер. А у нас с кукурузой пока туго», — отмечает Виталий Шамаев.
По данным портовой статистики, предоставленной экспертом, в 2024—2025 сельхозгоду Россия поставила в Иран 4,48 млн тонн продукции, а в сезоне 2025—2026 объем уже достиг 5,35 млн тонн (данные на февраль 2026 года).
«Иран для нашего Поволжья — очень хороший покупатель. Теперь там хаос и риски неплатежеспособности», — заявляет Виталий Шамаев.
«У российского экспорта в сезоне 2025—2026 резко сократилось количество стран. Азия и Ближний Восток были дружественны к российскому экспорту. Этот конфликт создает проблемы как по поставкам, так и по платежеспособности», — добавляет он.
Комментируя рыночную динамику, эксперт говорит: «Мировые цены уже накануне реагировали ростом. Биржевые фонды практически откупили короткие позиции по пшенице и кукурузе. Лонгов было открыто мало, но и снижения котировок до новых минимумов фонды не ожидают».
«В 2002 году тонна пшеницы стоила 32 унции серебра, а сегодня только две. Зерно обесценено, и это уничтожает производство. Российский рынок зерна отстал в ценах от накопленной инфляции с 2000 года на 30—50%. Украинский и иранский конфликты усугубляют ситуацию. Драгметаллы показали девальвацию доллара. Скоро переоценка будет по всему товарному рынку. Нефть уже реагирует. Следом будет расти зерно, поскольку аграрная экономика уничтожается рынком», — подчеркивает эксперт.
Директор Центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности Президентской академии (РАНХиГС) Анатолий Тихонов обращает внимание, что основные покупатели российского зерна — Египет, Турция, Саудовская Аравия, страны Северной Африки — находятся именно в этом неспокойном регионе. По его словам, рост напряженности ведет к удорожанию фрахта и страховых премий для судов, следующих в порты Красного моря и Восточного Средиземноморья.
«Однако у российского зерна есть ключевое преимущество — высокий запас ценовой конкурентоспособности. В условиях, когда поставки, например, австралийской или аргентинской продукции удлиняются и дорожают, российское зерно становится безальтернативным вариантом для стабилизации продовольственных рынков в регионе», — отмечает Анатолий Тихонов.
Удобрения
Анатолий Тихонов подчеркивает, что Ормузский пролив в обычное время обеспечивает транзит порядка 20—21 млн баррелей нефти в сутки — около 20% мирового потребления, а также треть мировых поставок удобрений (оценка компании Kpler).
По его словам, влияние блокады выходит далеко за пределы углеводородного рынка и становится прямым сигналом для глобального АПК.
«Физические объемы поставок российских удобрений напрямую не зависят от прохода через Персидский залив — наши основные маршруты исторически ориентированы на порты Балтики (Усть-Луга), Черного моря (Новороссийск, Тамань) и Северо-Запада (Мурманск)», — отмечает Анатолий Тихонов.
В то же время он указывает на косвенный эффект: после сообщений о блокировке пролива цены на альтернативные партии удобрений, в частности на египетский гранулированный карбамид, выросли на 15—20 долларов за тонну и достигли 495—505 долларов за тонну на базисе FOB.
«Это создает благоприятную ценовую конъюнктуру для российских производителей, позволяя им реализовывать продукцию дороже даже с учетом выросших фрахтовых ставок и военных рисков», — добавляет Анатолий Тихонов.
Промышленный эксперт Леонид Хазанов при этом считает, что «закрытие Ормузского пролива вряд ли повлияет на наши поставки минеральных удобрений и сельскохозяйственной продукции в Иран, так как они идут самым коротким маршрутом (через Каспийское море) и находятся вне зоны боевых действий».
«Другое дело — транспортировка агрохимикатов, зерновых культур и мяса в Саудовскую Аравию. Главный порт Саудовской Аравии, Джидда, находится на побережье Красного моря, и ничто не мешает переваливать агрохимикаты через его терминалы», — добавляет Леонид Хазанов.
«Зато уязвимыми оказываются Бахрейн и Катар, тоже крупные покупатели российской сельскохозяйственной продукции, — для них прекращение судоходства через Ормузский пролив означает прекращение ее транспортировки», — отмечает эксперт.
Логистика и маршруты
По словам Анатолия Тихонова, события вокруг Ормузского пролива становятся стресс-тестом для российской логистики и подтверждают правильность выбранного курса на развитие инфраструктуры, не зависящей от «узких горлышек» мировой торговли.
«Да, в свете последних событий сухопутный и каспийский маршруты через территорию Ирана могут столкнуться с временными трудностями, например с ростом ставок страхования, но стратегически это наша страховка от волатильности мировых морских артерий», — отмечает он.
Эксперт также подчеркивает, что в условиях санкционного давления и перекрытия Ормуза роль международного транспортного коридора (МТК) «Север — Юг» как направления торговли с глобальным Югом возрастает.
Виталий Шамаев указывает, что «закрытие Ормузского пролива увеличит долю поставок через Каспий. Но сухопутные коридоры при военной операции будут работать с перебоями, и этот конфликт негативно скажется на сухопутной логистике всего региона».
Аграрный эксперт Александр Корбут придерживается иной позиции: «Поставки идут в основном по традиционным коридорам — через Черное, Балтийское моря и Дальний Восток. Так что на нас не повлияет».
По оценке Анатолия Тихонова, для российского АПК этот кризис открывает структурное «окно возможностей»:
— Во-первых, выигрывают наши экспортеры удобрений, получая сверхдоходы от роста мировых цен на фоне выпадения с рынка части ближневосточных мощностей.
Во-вторых, обострение ситуации заставляет наших партнеров на Ближнем Востоке и в Азии еще активнее диверсифицировать свои источники продовольствия в пользу надежных поставщиков, таких как Россия.
В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, мы получаем мощнейший стимул для ускорения инфраструктурных проектов внутри страны, направленных на создание устойчивых экспортных каналов, не зависящих от внешних шоков. Поручения правительства по развитию внутренних водных путей и МТК «Север — Юг» — это не просто слова, а конкретная дорожная карта по созданию «защищенного контура» для нашего продовольственного экспорта.
«Ключ к успеху для российского агроэкспорта сегодня — это гибкость, готовность оперативно перенаправлять товарные потоки и форсированное развитие собственной транспортной инфраструктуры», — отмечает он.
Новости по теме: Поставка удобрений через морские порты РФ в 2025 году выросла, зерна — упала Минпромторг не обсуждает корректировку экспорта удобрений из-за остановки "Дорогобужа" Индия в 2025 году увеличила импорт удобрений из России в 1,4 раза, до 6,5 млн т АПК переориентировался на экспорт зерна на Ближний Восток и Африку Эксперт Зайченко сообщила о поставке Россией зерна в 115 стран мира https://www.zol.ru/n/40BE5 
