Беспокойство по поводу мировой продовольственной безопасности начало проявляться сразу после начала кампании против Ирана. Спустя два месяца танкеры с нефтью и газом простаивают в Персидском заливе, но полки супермаркетов в развитых (да и развивающихся) странах остаются полными, а фьючерсы на пшеницу и кукурузу демонстрируют лишь умеренный рост. Но опасность остается более чем реальной, что подтверждают настроения в штаб-квартирах глобальных агротрейдеров и международных организаций. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО) прямо предупреждает о «надвигающейся катастрофе». Подробности о предстоящем продовольственном кризисе — в материале «Известий».
Обманчивое спокойствие
На первый взгляд, продовольственные рынки демонстрируют известное спокойствие. К примеру, индекс продовольственных цен ФАО в марте вырос всего на 2,4%, а зерновые подорожали и вовсе на 1,5%. Фьючерсы на пшеницу и кукурузу на Чикагской товарной бирже предсказывают весьма умеренный рост цен к концу года (в пределах 4—5%).
Но отсутствие паники на рынках сегодня — следствие рекордных переходящих запасов зерна (свыше 951 млн тонн), сформированных в предыдущие спокойные сезоны. То, что мы едим сейчас, было выращено до начала военной операции США и Израиля против Ирана. Реальное ее влияние на продовольственную безопасность станет понятным во время сбора урожая 2026—2027 годов, когда в цену хлеба будут заложены сегодняшние заоблачные тарифы на фрахт, топливо и удобрения.
Современное промышленное сельское хозяйство по сути своей — процесс превращения ископаемых углеводородов в пищевые калории. Блокировка Ормузского пролива, через который проходит треть мировой морской торговли удобрениями и пятая часть экспорта нефти и СПГ, навредила этому процессу сразу в двух местах.
Первая и важнейшая проблема — минеральные удобрения. Страны Персидского залива контролируют почти половину мирового экспорта карбамида (мочевины) — базового источника азота для растений. Закрытие портов физически изымает эти объемы с рынка. Ситуация усугубляется косвенным эффектом: дефицит сжиженного газа в Европе и Азии привел к резкому скачку котировок на газ, который является основным сырьем для синтеза аммиака. Около 40% недавнего падения спроса на газ в мире пришлось именно на заводы по производству удобрений — они просто останавливаются из-за нерентабельности.
Второе звено — логистика и дизельное топливо. Трактора, комбайны и сухогрузы не работают на политических декларациях. Скачок цен на нефть выше 100 долларов за баррель напрямую увеличил операционные затраты фермеров и агрохолдингов по всему миру. Удлинение морских маршрутов в обход мыса Доброй Надежды делает транспортировку объемных сельскохозяйственных грузов существенно дороже.
«Пробки» в Панамском канале, и так испытывающем проблемы с пропускной способностью, усилились из-за того, что азиатские покупатели предпочли сырую нефть, экспортируемую США из Мексиканского залива, поставкам с Ближнего Востока. В результате нефтяные танкеры перебивают ставки сухогрузов в борьбе за дефицитные слоты для прохода через канал. Из-за этого суда, перевозящие менее дорогостоящие грузы (например зерно), сталкиваются с ростом стоимости фрахта и задержками. Время ожидания в канале увеличилось примерно до 40 дней, так как операторы нефтяных танкеров платят миллионы долларов, чтобы пройти вне очереди. На некоторых маршрутах перевозки зерна стоимость фрахта уже выросла на 50—60%.
Фермеры в Северном полушарии сейчас принимают решения о весенней посевной. Сталкиваясь с подорожанием удобрений на 20% и более, аграрии будут экономить на их внесении. Даже если посевные площади не сократятся, экономия на химии гарантированно приведет к падению урожайности. Мир получит меньше зерна осенью при более высокой его себестоимости.
Неравномерная уязвимость
laquo;Аграрная инфляция» распределится по планете крайне неравномерно. Развитые страны абсорбируют этот шок за счет перераспределения расходов домохозяйств и государственных субсидий, хотя продовольственная инфляция там неизбежно подстегнет общие индексы потребительских цен, связывая руки центробанкам в снижении ставок.
В странах Глобального Юга ожидается куда менее приятная ситуация. Для государств с низким уровнем дохода, где затраты на еду составляют до 50% семейного бюджета, рост стоимости энергоносителей уже сегодня бьет по карману через удорожание логистики. Аналитики отмечают, что в Дакке, Каире или Лагосе семьи уже сейчас вынуждены отказываться от овощей, фруктов и животного белка в пользу пустых углеводов.
В списках ФАО странами наивысшего риска значатся Бангладеш, Шри-Ланка, Египет и государства Восточной Африки (Сомали, Кения, Судан). По оценкам Всемирной продовольственной программы, затягивание конфликта до середины лета приведет к тому, что дефицит испытают еще 45 млн человек. Дополнительным фактором риска становится валютная проблема. Дорожающая нефть укрепляет доллар США, что делает закупки продовольствия для развивающихся стран, чьи национальные валюты слабеют, вдвое дороже.
От кукурузы до тепличных овощей
Структура аграрных издержек подвергает определенные сегменты большему риску. Главной жертвой «азотного голода» становится кукуруза — самая зависимая от подкормок базовая зерновая культура. Падение ее урожайности запустит эффект домино в мясной и молочной отраслях, поскольку кукуруза является фундаментом мирового производства комбикормов.
Второй сегмент — тепличное овощеводство в Европе и Азии, чья бизнес-модель завязана на сжигание дешевого газа для обогрева и выработки CO2. При текущих тарифах производство томатов и огурцов в закрытом грунте становится нерентабельным.
Недостаток и/или дороговизна сырья рождает конкуренцию за него — отсюда возникает проблема у самих производителей удобрений. Директор по рискам Louis Dreyfus Company Виджай Чакраварти отмечает, что агрохимия проигрывает борьбу за серу более маржинальным отраслям (например, выплавке меди). Производители удобрений оказываются в конце очереди, что усугубляет физический дефицит. Рынок эту ситуацию урегулирует, но лишь со временем, а удобрения нужны здесь и сейчас.
Россия на распутье
Позиция России в нынешнем кризисе выглядит двойственной. Наша страна является крупнейшим экспортером пшеницы и, будучи полностью самодостаточной по газу, топливу и минеральным удобрениям, должна стать главным бенефициаром ситуации. Российские аграрии не зависят от Ормузского пролива, а внутренние цены на энергоресурсы и химию захеджированы государственным регулированием.
Конвертировать это преимущество в масштабный рост производства и экспортных доходов российскому АПК мешает комплекс внутренних проблем. Сельское хозяйство в РФ последние два года испытывает немалые сложности. Жесткая монетарная политика ЦБ сделала оборотное кредитование для фермеров экстремально дорогим. Технологические санкции усложнили обслуживание импортной сельхозтехники и доступ к качественному семенному фонду. В результате в 2025 году экспорт продовольствия снизился к предыдущему году, составив 41,5 млрд долларов. Впервые за несколько лет страна стала нетто-импортером продовольственных товаров.
Нынешний рост цен дает возможность аграриям воспрянуть духом. Но одновременно создает дополнительную угрозу — новых экспортных эмбарго. В условиях аграрного ценового шока правительства склонны к протекционизму ради защиты внутреннего рынка. Если мировые цены на пшеницу пойдут вверх, российские власти, опасаясь переноса инфляции на полки отечественных магазинов, с высокой долей вероятности могут прибегнуть к жесткому квотированию экспорта или полному запрету на вывоз зерновых.
Подобная тактика, уже применявшаяся в периоды прошлых кризисов (как в РФ, так и в Индии, Китае и даже ряде европейских стран), может сработать как мультипликатор паники. Изъятие десятков миллионов тонн российского или индийского зерна с мирового рынка моментально отправит фьючерсы вверх, усугубляя глобальный дефицит.
Если логистическая и энергетическая блокада Залива не будет полностью снята в ближайшие недели, мир войдет в сезон сбора урожая с дефицитом базовых ресурсов, что превратит текущий энергетический кризис в кризис продовольственный. Политические и социальные последствия таких событий будут ощущаться далеко за пределами 2026 года.
